"Любите книгу - источник знаний..."
Feb. 11th, 2012 01:14 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bergberg
"...Наш оркестр очень известный, потому что это не простой оркестр, а по
особой программе. Играет в нем только женский персонал особенного подбора.
Только скромные и деликатные и образованные барышни, даже многие окончили музыкальную консерваторию, и все очень красивы и строги поведением, так что,можно сказать, ничего не позволят допустить и гордо себя держат. Конечно,
есть, что некоторые из них состоят за свою красоту и музыкальные способности на содержании у разных богатых фабрикантов и даже графов, но вышли из состава.
Вообще барышни строгие, и это-то и привлекает взгляд. Тут-то и бьются некоторые -- одолеть. Они это играют спокойно, а на них смотрят и желают одолеть.
И вот поступила к нам в оркестр прямо красавица, тооненькая и легкая, как девочка. С лица бледная и брюнетка. И руки у ней, даже удивительно,-- как у дити.
Смотреть со стороны одно удовольствие. И, должно быть, нерусская: фамилия у ней была Гуттелет. А глаза необыкновенно большие и так печально смотрят.
Я-то уж много повидал женщин и девиц в разных ресторанах: и артисток, и балетных, и певиц, и вообще законных жен, и из высшего сословия, и с деликатными манерами, содержанок, и иностранных, и такой высшей марки, как
Кавальери, признанная по всему свету, и ее портрет даже у нас в золотой гостиной висит -- от художника из Парижа, семь тысяч заплачено.
Когда она раз была у нас и ужинала в золотом салоне с высокими лицами, я ей прислуживал в лучшем комплекте и видел совсем рядом... Так вот она, а так я... Но только, скажу, она на меня особого внимания не произвела. Конечно, у
ней тут все тонко и необыкновенно, но все-таки видно, что не без подмазки, и в глаза пущена жидкость для блеска глаз, я это знаю... Hо барышня Гуттелет выше ее будет по облику.
У Кавальери тоже глаза выдающие, но только в них подозрительность и расчет, а у той такие глаза, что даже лицо освещается.
Как звезды. И как она к нам поступила -- неизвестно. Только у нас смеялись,что за ней каждый раз мамаша-старушка приходила, чтобы ночью домой проводить.
И вот этот Иван Николаевич Карасев каждый вечер стали к нам наезжать и
столик себе облюбовали с краю оркестра, а раньше все если не в кабинете, то
против главных зеркал садились.
Приедут к часу открытия музыки и сидят до окончания всех номеров. И смотрят в одно направление. Мне-то все наглядно,
куда они устремляются, потому что мы очень хорошо знаем взгляды разбирать и следить даже за бровью. Особенно при таком госте... И глазом поведут с расчетом, и часы вынут, чтобы бриллиантовый луч пустить прямо в глаз. Но
ничего не получается. Водит смычком, ручку вывертывает, а глаза кверху обращены, на электрическую люстру, в игру хрусталей. Ну, прямо -- небожительница и никакого внимания на господина Карасева не обращает.
А тот не может этого допустить
А тут оркестр зачастил -- к концу, значит. Карасев и дал знать
метрдотелю:
-- Подайте мамзель Гуттелет! Игнатий Елисеич поднял букет кверху и опять его на руку отставил и так держит, что отовсюду стало видать, и дожидается. И все стали смотреть, а директор поднялись и вышли.
А у метрдотеля голос густой, и на всю залу отдалось:
-- Вам-с... букет вам-с от Ивана Николаевича Карасева!..
Но только это сразу кончилось. Капулади увидал, как та удивлена, сам
взял букет и поставил на пол у нотной подставки. Потом сразу палочкой
постучал, и вальс заиграли. А господин Карасев приказали мне директора
пригласить. Конечно, стало очень понятно, для чего букет. И все принялись
барышню рассматрив1911ать.
А господин Карасев с директором свое:
-- Она, конечно, слышала обо мне? Я ей могу место устроить в хорошем
театре... И у меня такая мысль пришла, чтобы нам троим поужинать...
-- От вас зависит!.. Вашу руку!...
Потом директор Штросс потолковали с Капулади и барышнями и говорит:
-- Ничего не имеют против, а напротив...
-- Вот видите, какой у меня всегда хороший план! Теперь, прошу вас,
обдумаем, чтобы все было как следует и чтобы очень искусственно и сервировка
тонкая... А тот ему, уж в хорошем настроении:
-- Я бы предложил в гранатовом салоне. Ваша мысль очень хорошая...
..."
Иван Шмелев. "Человек из ресторана" 1911 год
Вообще-то,сама повесть не так весела, как может показаться. Но очень уж захотелось проиллюстрировать отрывок из нее кадрами из любимого фильма)))
особой программе. Играет в нем только женский персонал особенного подбора.
Только скромные и деликатные и образованные барышни, даже многие окончили музыкальную консерваторию, и все очень красивы и строги поведением, так что,можно сказать, ничего не позволят допустить и гордо себя держат. Конечно,
есть, что некоторые из них состоят за свою красоту и музыкальные способности на содержании у разных богатых фабрикантов и даже графов, но вышли из состава.
Вообще барышни строгие, и это-то и привлекает взгляд. Тут-то и бьются некоторые -- одолеть. Они это играют спокойно, а на них смотрят и желают одолеть.
И вот поступила к нам в оркестр прямо красавица, тооненькая и легкая, как девочка. С лица бледная и брюнетка. И руки у ней, даже удивительно,-- как у дити.
Смотреть со стороны одно удовольствие. И, должно быть, нерусская: фамилия у ней была Гуттелет. А глаза необыкновенно большие и так печально смотрят.
Я-то уж много повидал женщин и девиц в разных ресторанах: и артисток, и балетных, и певиц, и вообще законных жен, и из высшего сословия, и с деликатными манерами, содержанок, и иностранных, и такой высшей марки, как
Кавальери, признанная по всему свету, и ее портрет даже у нас в золотой гостиной висит -- от художника из Парижа, семь тысяч заплачено.
Когда она раз была у нас и ужинала в золотом салоне с высокими лицами, я ей прислуживал в лучшем комплекте и видел совсем рядом... Так вот она, а так я... Но только, скажу, она на меня особого внимания не произвела. Конечно, у
ней тут все тонко и необыкновенно, но все-таки видно, что не без подмазки, и в глаза пущена жидкость для блеска глаз, я это знаю... Hо барышня Гуттелет выше ее будет по облику.
У Кавальери тоже глаза выдающие, но только в них подозрительность и расчет, а у той такие глаза, что даже лицо освещается.
Как звезды. И как она к нам поступила -- неизвестно. Только у нас смеялись,что за ней каждый раз мамаша-старушка приходила, чтобы ночью домой проводить.
И вот этот Иван Николаевич Карасев каждый вечер стали к нам наезжать и
столик себе облюбовали с краю оркестра, а раньше все если не в кабинете, то
против главных зеркал садились.
Приедут к часу открытия музыки и сидят до окончания всех номеров. И смотрят в одно направление. Мне-то все наглядно,
куда они устремляются, потому что мы очень хорошо знаем взгляды разбирать и следить даже за бровью. Особенно при таком госте... И глазом поведут с расчетом, и часы вынут, чтобы бриллиантовый луч пустить прямо в глаз. Но
ничего не получается. Водит смычком, ручку вывертывает, а глаза кверху обращены, на электрическую люстру, в игру хрусталей. Ну, прямо -- небожительница и никакого внимания на господина Карасева не обращает.
А тот не может этого допустить
А тут оркестр зачастил -- к концу, значит. Карасев и дал знать
метрдотелю:
-- Подайте мамзель Гуттелет! Игнатий Елисеич поднял букет кверху и опять его на руку отставил и так держит, что отовсюду стало видать, и дожидается. И все стали смотреть, а директор поднялись и вышли.
А у метрдотеля голос густой, и на всю залу отдалось:
-- Вам-с... букет вам-с от Ивана Николаевича Карасева!..
Но только это сразу кончилось. Капулади увидал, как та удивлена, сам
взял букет и поставил на пол у нотной подставки. Потом сразу палочкой
постучал, и вальс заиграли. А господин Карасев приказали мне директора
пригласить. Конечно, стало очень понятно, для чего букет. И все принялись
барышню рассматрив1911ать.
А господин Карасев с директором свое:
-- Она, конечно, слышала обо мне? Я ей могу место устроить в хорошем
театре... И у меня такая мысль пришла, чтобы нам троим поужинать...
-- От вас зависит!.. Вашу руку!...
Потом директор Штросс потолковали с Капулади и барышнями и говорит:
-- Ничего не имеют против, а напротив...
-- Вот видите, какой у меня всегда хороший план! Теперь, прошу вас,
обдумаем, чтобы все было как следует и чтобы очень искусственно и сервировка
тонкая... А тот ему, уж в хорошем настроении:
-- Я бы предложил в гранатовом салоне. Ваша мысль очень хорошая...
..."
Иван Шмелев. "Человек из ресторана" 1911 год
Вообще-то,сама повесть не так весела, как может показаться. Но очень уж захотелось проиллюстрировать отрывок из нее кадрами из любимого фильма)))
